Художественная критика в Центральной Азии долгое время оставалась на периферии профессионального внимания, уступая место выставкам, институциям и самим произведениям искусства. Между тем именно критическое письмо формирует язык, на котором художественное сообщество осмысляет собственные процессы, ведет дискуссию и создает пространство для развития. В своем эссе для Tamyr Journal исследовательница Ділдә Рамазан размышляет о состоянии художественной критики в регионе, причинах ее институциональной слабости и о том, почему без культуры аргументированного разговора невозможно устойчивое развитие современного искусства.
Вовлеченные в региональное поле современного искусства согласятся: Центральная Азия переживает подъем, связанный прежде всего с активной институционализацией профессиональной сферы. Этот процесс особенно заметен в богатых ресурсами Казахстане и Узбекистане и в меньшей степени проявляется в Кыргызстане и Таджикистане. Тем не менее последние две республики также оказываются включены в общую динамику институционального развития благодаря коллективным инициативам, стремящимся охватить арт-сцену всего региона. Tamyr Art Lab можно считать удачным примером такого объединения, работающего одновременно в четырех странах.
Однако если наиболее заметные изменения последних лет касаются в основном инфраструктуры и появления новых официальных выставочных площадок, то многие другие важные аспекты экосистемы искусства получают гораздо меньше внимания. Художественную критику как раз можно назвать одним из таких элементов, выпадающих из текущих институциональных приоритетов. Иными словами, арт-критика до сих пор не является направлением, целенаправленно развиваемым в регионе.
За более чем три десятилетия после 1991 года ни одна из центральноазиатских республик несформировала образовательной программы, в которой художественная критика была бы выделена как отдельная дисциплина. Локальные академии искусств, во многом продолжающие опираться на советскую модель, предлагают студентам искусствоведческое направление, которое может включать отдельные элементы критики. Однако сама критика так и не получила собственного куррикулума. В результате роль института арт-критики остается недооцененной внутри профессионального сообщества.
Эта ситуация имеет несколько причин. Во-первых, историческая: в советский период критика часто выполняла идеологическую функцию, что породило долгосрочное недоверие к ней как к инструментурефлексии. Во-вторых, экономическая: критика плохо монетизируется, в регионе практическиотсутствуют редакции, готовые платить достойные деньги за аналитические тексты об искусстве. В-третьих, языковая: отсутствие систематических переводов и дискуссий между русско-, казахско-, узбекско- и кыргызскоязычными полями фрагментирует дискурс.
Первая и наиболее очевидная проблема художественной критики в Центральной Азии связана с ее недоступностью для изучения в профильных высших учебных заведениях. Арт-критиками, как, собственно, и кураторами в условиях центральноазиатских реалий, становятся преимущественно через практику: начиная писать и называя себя критиками, авторы осваивают профессию в процессе работы. По этой причине довольно часто критически заметки об искусстве региона пишутся людьми, не имеющими профильной экспертизы. Это тоже может сильно “размывать” дискурс.
Вместе с тем важно отметить, что проблема отсутствия доступа к образованию постепенно решается благодаря самоорганизованным инициативам. Особенно это заметно в Кыргызстане, где арт-критика в последние годы стала фокусом нескольких образовательных проектов – от воркшопов по критическому письму до программ, сочетающих теорию с практикой публикаций. Именно эти горизонтальные инициативы компенсируют пробелы формального образования и создают пространство для появления новых голосов в региональной критике. Среди таких инициатив важно выделить школу письма об искусстве Contemporary Central Asia, основанную исследовательницей из Бишкека Александрой Филатовой, а также объединение Synchylar, возникшее как проект студентов искусствоведения факультета теории и истории изобразительного искусства Академии художеств Кыргызской Республики.
Второй проблемой, объясняющей сегодняшнее не самое завидное положение региональной художественной критики является ее инвалидация местным комьюнити по причине отсутствия элементарной культуры восприятия критики. За более чем три десятилетия существования в режиме, где не было место регулярным практикам открытого и беспристрастного обсуждения работ, любая попытка критически настроенного анализа начинает восприниматься как нападение на личность автора, персональное оскорбление, выражение зависти и все тому подобное. Объектам критики порой становится тяжело уловить, где проходит грань между искренним желанием дать обратную связь по конкретному проекту и намеренным выражением неприязни, аргументом ad hominem. Ситуация значительно усугубляется контекстом региона, где пространство для публичной дискуссии остается суженным, а критика в любой форме (политической, социальной, художественной) нередко воспринимается как угроза, эдакий дестабилизирующий фактор.
В результате формируется порочный круг: критики не пишут, потому что тексты не востребованы и встречают сопротивление; художники не развивают навык восприятия критики, потому что не имеют регулярного опыта её получения; институции не поддерживают критическое письмо, потому что не видят в нем ценности для развития поля. Разорвать этот круг возможно только через систематическую работу – образовательные программы, публикующие платформы, модерацию дискуссий, где критика становится нормой профессионального общения, а не исключением.
Нехватка профессиональный публикующих платформ – это третья проблема, с которой сталкивается художественная критика в Центральной Азии. Несмотря на наличие нескольких академических журналов, посвященных визуальному искусству и более обширным культурным практикам (кпримеру, Central Asian Journal of Art Studies или Saryn), в регионе так и не появилось специализированного медиа, фокусирующего исключительно на критических заметках о современном искусстве. Эта ниша до сих пор пустует, а если ее и занимает очередной новый проект, то происходит это обычно на очень короткий период. В итоге рецензии на выставки, интервью с художниками и прочие подобные материалы не находят пространства для публикации, помимо соцсетей. Телеграм-каналы и ленты Facebook и Instagram заменяют профессиональные платформы и становятся приоритетными площадками, где формируется дискурс об искусстве региона.
Социальные сети, как известно, не архивируются систематически, не индексируются поисковиками и не обеспечивают долговременной видимости текстов. Они также не могут вместить в себя объемные эссе, а значит, что появляющиеся там заметки лимитированы по количеству символов и не могут претендовать на определенную исследовательскую глубину. Публикуемая в соцсетях художественная критика, таким образом, становится эфемерной, доступной только тем, кто увидел пост в ленте, а отсутствие редакторской поддержки и модерации в соцсетях значительно снижает качество дискуссии: тексты публикуются без выверки, факты не проверяются, а комментарии часто скатываются в персональные выпады.
Иными словами, устойчивую региональную инфраструктуру для критического письма нам еще только предстоит коллективно построить. От ее появления выиграло бы все профессиональное сообщество, ведь наличие крепкой арт-критики – это одно из необходимых условий полноценного функционирование экосистемы искусства.
Посредством критического письма художественные практики получают видимость. Увеличивается их символическая значимость, а вместе с ней и потенциальная рыночная стоимость. Как показывает теория символического капитала Пьера Бурдье, накопление символической ценности – не имеющей экономического выражения, но опосредованно ведущей к получению экономической прибыли –является фундаментом для легитимации художников в поле искусства. Критика выступает одним изключевых механизмов производства этой символической ценности: через анализ, интерпретацию ипомещение работы в культурно-исторический контекст критик создаёт дискурс вокруг практики, без которого она остается невидимой для институций, коллекционеров и широкой аудитории.
В условиях центральноазиатского региона, где арт-рынок находится в развивающемся состоянии, эта функция критики особенно важна. Без нее художники лишаются инструмента валоризации своих работ, а институции – критериев для отбора и поддержки. Построение инфраструктуры критического письма – это необходимое условие для формирования автономного регионального художественного поля, способного к саморефлексии и устойчивому развитию.